И почему это не делает вас плохим родителем

Содержание

Родительский перфекционизм

Все мы, родители, хотим быть хорошими. Или даже лучшими.

Ну нет такого, чтобы кто-то сказал себе: «Чтож, буду плохой матерью». Или «А я выбираю быть ужасным отцом». Нет. Обычно всё как раз наоборот.

И, надо сказать, у всех это получается — быть хорошими. Правда, по-разному.

Но даже если мы, папы и мамы, изо всех сил стараемся быть любящими, открытыми, недирективными, гуманистически-педагогически-психологически образованными, дети всё равно что-нибудь да запомнят и поймут не так, как мы планировали. 😉

Даже наоборот.

Как бы вы ни старались, что бы вы ни делали, вашему ребёнку обязательно будет что обсудить со своим психотерапевтом.

И это нормально.

Дело в том, что нашим детям, как и нам, нужен разный опыт. И мы, родители, специально созданы, чтобы этот опыт своим детям обеспечить. Как ни странно или парадоксально это звучит. Опыт любви и принятия. Опыт агрессии и отвержения. Опыт доброты и непримеримости. В разных пропорциях — каждому своё.

Как бы внимательно ни строились отношения, ребёнок всё равно унесёт с собой опыт, который во взрослом возрасте захочется разобрать — это и называют «детскими травмами». Это нормально. Важнее не избегать ошибок любой ценой, а быть в контакте, признавать промахи и уметь восстанавливать отношения после ошибок.

В этой связи хочу поделиться волшебным текстом Светланы Хмель — прекрасной иллюстрацией этого простого, но неочевидного факта.

Прочитайте, улыбнитесь и выдохните. Вы делаете всё правильно. Даже когда делаете неправильно.

Светлана Хмель. Три сценария «правильного» родительства

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста! Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!»

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?»

А я скажу: «Милый, но я следовала за тобой во всем, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами». А он скажет: «Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра».

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в «Гугл». Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?»

А я скажу: «Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой». А он скажет: «А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет «ох» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней».

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?»

А я скажу: «Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа». А он скажет: «А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Что на самом деле происходит: взгляд психолога

Этот блестящий текст иллюстрирует фундаментальный парадокс родительства: не существует универсально правильной стратегии воспитания. Вернее — конечно, существует, но…

Почему «идеальное» родительство практически невозможно

Каждый ребёнок приходит в мир со своим уникальным темпераментом, чувствительностью и потребностями. То, что работает для одного, травмирует другого:

• • Свобода выбора может быть воспринята как безразличие.

• • Чёткие границы — как давление и контроль.

• • Мягкая поддержка — как отсутствие опоры.

Вопрос не в том, какую стратегию выбрать, а в том, как оставаться в контакте с вашим ребёнком. Дети запоминают не наши методы воспитания. Они запоминают:

• • Видели ли мы их настоящих.

• • Как сильно мы их любили.

• • Могли ли мы признать свои ошибки.

• • Были ли мы готовы меняться.

«Достаточно хорошая мать»: ошибки, извинения и восстановление контакта

Британский психоаналитик Дональд Винникотт ввёл термин «достаточно хорошая мать».
Не идеальная. Достаточно хорошая.

Это родитель, который старается, но ошибается. Слышит, но не всегда понимает. Любит, но иногда злится.
Именно такой родитель даёт ребёнку реалистичную модель человеческих отношений. С косяками, извинениями и восстановлением контакта.

Частые вопросы

Что делать, если чувствуете вину

Если вы читаете эту статью и думаете «я всё делаю не так» — это хороший знак. Значит, вы рефлексируете. А это уже половина пути.

Три простых шага от вины к действию:

1. 1. Назовите паттерн
      «Я часто повышаю голос, когда устаю»

1. 1. Поймите потребность
      «Мне не хватает пространства для восстановления»

1. 1. Найдите решение.
      Мне нужно научиться просить о помощи»

Когда стоит обратиться к специалисту

Работа с психологом нужна не потому, что вы «плохя мать». А потому, что у вас, скорее всего, есть непроработанные травмы, которые влияют на воспитание ваших детей. Потому что вы чувствуете, что теряете контакт с ребёнком. Или вам просто нужна поддержка в сложной ситуации (развод, переезд, кризис).

И это не слабость. Это забота о себе и о ребёнке.

Если узнали себя в этом тексте — напишите мне. Разберём вашу ситуацию на консультации и найдём ваш уникальный путь в родительстве.

P.S. Поделитесь этим текстом с теми, кто тоже иногда чувствует себя «недостаточно хорошим» родителем. Им тоже нужно это услышать.